Едва услышав его надменно-снисходительные (а-не-пошли-бы-вы-к-черту) интонации, я сразу поняла: это Уимзи из Баллиол-колледжа.
Дороти Л. Сэйерс. «Вечер выпускников» (1935)Улица Брод-стрит идет параллельно Хай-стрит, но по меньшей мере вдвое короче и шире ее. В Средние века она называлась Хорсмонджер-стрит (Улица торговцев лошадьми). В том месте, где когда-то был Конный рынок, за северной городской стеной, теперь находится парковка прямо посреди улицы. Почти все дома на Брод-стрит построены в xviii и xix веках и в архитектурном отношении не представляют собой ничего выдающегося. Разнообразно, но не слишком впечатляюще – как, собственно, и улица в целом, лишь к своему окончанию достигающая значительности, завершаясь на западе Шелдоновским театром и зданием Кларендон-билдинг, невольно притягивающими взгляд, а на востоке – бывшим Институтом Индии с флюгером в виде золотого слона на крыше.
Наверху, напротив Баллиол-колледжа, в мостовую вбит каменный крест. Здесь пылали костры, на которых как еретиков сожгли в 1555 году епископов Николаса Ридли и Хью Латимера, а полгода спустя – Томаса Кранмера, архиепископа Кентерберийского. Когда этот бывший сторонник Генриха VIII и соавтор первого англоязычного молитвенника «Книга общих молитв» 21 марта 1556 года взошел на костер, он вытянул вперед – прямо в огонь – правую руку, писавшую отказ от претензий к Оксфордскому церковному суду. «За это моя рука должна первой понести наказание» – таковы его легендарные слова перед казнью.
Брод-стрит – улица книготорговцев и мучников. Между книжным магазином «Уотерстоунз» в самом ее начале и Новой Бодлианской библиотекой в конце книжный люд поджидают и другие райские уголки: это «Торнтонз», старейший в Оксфорде книжный магазин, недавно, к сожалению, переехавший на окраину, и «Блэкуэллз» – самый знаменитый в Англии магазин, имеющий множество филиалов. А между ними, слава богу, еще и паб «Белая лошадь». Над стойкой там висит фотография четверых студентов Тринити-колледжа, занятых в саду Lawn Rowing (греблей на траве). Вместо дома № 6 по Брод-стрит, где разместился музей истории Оксфорда, рекомендую посетить дом № 17, первый в городе секонд-хэнд с постоянным адресом, открытый в 1948 году Оксфордской благотворительной организацией Oxfam: в те времена – в помощь разрушенной послевоенной Европе, а ныне странам третьего мира.
На другой стороне улицы обратите внимание на незаметную дубовую дверь с латунной табличкой: «Баллиол-колледж. Квартира ректора». В академическом мире не так уж много адресов, куда стоит стремиться. Американский биохимик, лауреат Нобелевской премии Барух Бламберг подлинным венцом своей карьеры считал именно пост ректора Баллиол-колледжа, слывущего главной кузницей оксфордской интеллектуальной элиты с ее «превосходством без усилий». Эту формулу в обиход ввел Герберт Асквит, занявший кресло премьер-министра в 1908 году. В одной из своих застольных речей он наделил оксфордскую элиту «спокойным осознанием собственного превосходства, не требующего усилий». Окс фордский вариант идеала эпохи Ренессанса – искусство осуществлять самые сложные вещи с аристократическим спокойствием, необходимым качеством образцового придворного. Даже самые непристойные надписи в туалете Баллиол-колледжа еще в 1920-е годы делались безупречным латинским или греческим стихом.
У Баллиол-колледжа самый длинный в Оксфорде фасад, но поскольку он и самый скучный, то, пока вы идете по Бродстрит и Сент-Джайлз-стрит мимо сего неоготического конгломерата, у вас есть прекрасная возможность выучить наизусть топ-лист выпускников: премьер-министры Асквит, Макмиллан, Хит и Мэсси, наследная принцесса Японии Масако Овада, король Норвегии Олаф V; писатели Роберт Саути («Все, чему я научился – купаться и чуть-чуть плавать»), Мэттью Арнольд, Г. М. Хопкинс, Олдос Хаксли, Грэм Грин; режиссеры Джон Шлезингер и Майкл Уинтерботтом; кардинал Мэннинг, Адам Смит, Арнольд Тойнби, Ричард Докинз – прервем, пожалуй, оглашение списка, который гораздо длиннее, чем весь этот длинный фасад. А сам колледж гораздо старше, чем его здания.
